ТВОРЧЕСТВО И.И.ЛЕВИТАНА

© Т.В. Ильина, 2011.

Левитан. Автопортрет Левитан. Осень. Охотник Левитан. Цветущие яблони Левитан. Дуб Левитан. Вечер. Золотой Плес Левитан. Осенний пейзаж

«Не то, что мните вы, Природа –
Не слепок, не бездушный лик,
В ней есть Душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык».

(Ф.И.Тютчев)


Исаак Ильич Левитан - один из создателей лирического пейзажа или, как его еще называют, «пейзажа настроения». Мастер не просто воссоздает в картинах родные леса и поля. Через состояние природы, ее краски он выражает свои чувства и переживания – светлую радость и щемящую печаль, умиротворенное спокойствие и тревогу. Его картины говорят каждому зрителю о чем-то близком и родном.

ЛЕВИТАН И РУССКАЯ ПЕЙЗАЖНАЯ ЖИВОПИСЬ

Шишкин. Дубы Куинджи. Березовая роща Коровин. Весна Васнецов. Снегурочка. Пролог

В пейзажах русских мастеров второй половины XIX века родная природа предстает неисчерпаемо прекрасной – изобильно-могучей у «богатыря русской живописи» И.И.Шишкина; у А.И.Куинджи – осиянной светом полной луны или полдневного знойного солнца; у В.М.Васнецова – сказочно преображенной, у К.А.Коровина – празднично-радостной. Но, пожалуй, лишь трем художникам удалось выразить сокровенную душу русской природы. Это Алексей Кондратьевич Саврасов, его любимый ученик Исаак Ильич Левитан и Михаил Васильевич Нестеров, учившийся одновременно с Левитаном в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества. Учителем Нестерова был В.Г.Перов, но, конечно, он также впитал в себя и саврасовскую горячую любовь к природе и умение видеть ее поэтическую красоту в самых будничных мотивах.

Каждому из трех мастеров дано было по-своему услышать ту звучащую в скромных, неброских формах и красках родного пейзажа «мелодию» природы, что затрагивает самые сокровенные струны русской души и побуждает ее откликнуться и восхититься. Современный человек помнит лишь одно из значений слова «восхищение» – восторг. Но его исконный смысл, запечатленный в словаре В.И.Даля, гораздо глубже. По свидетельству Даля, «восхитить кого-либо» значит похищать, выхватывать, уносить, уводить силою; увлекать в высоту; возносить духом, радовать, утешать в высшей степени», а восхищенный человек есть человек «отрешившийся и вознесшийся духом». Иными словами, состояние восхищения – это отрешенность от всего мелкого, суетного, устремленность души ввысь и высшее утешение. Когда это состояние художника запечатлено в пейзаже, проникнутый им образ природы «похищает» душу зрителя из мира будничных забот и увлекает к небу.

Саврасов. Домик в провинции. Весна Саврасов. Домик в провинции. Весна. Фрагмент Саврасов. Радуга Саврасов. Новодевичий монастырь Саврасов. Вечер. Перелет птиц Саврасов. Сухарева башня

Благоговейный восторг перед красотой природы буквально излучал из себя А.К.Саврасов, заряжая им на всю жизнь своих учеников (об этом единодушно вспоминают и Коровин, и другие знавшие Алексея Кондратьевича художники). Небо в его пейзажах широко открывается, распахивается навстречу человеку, «проливается» на землю голубыми красочными пятнами; бесчисленные дорожки и тропинки, дойдя до горизонта, словно продолжаются на небесах то мостиком радуги, то ступенями легких облаков, то силуэтами взлетающих птиц.

В пейзажах М.В.Нестерова природа и люди равно проникнуты сосредоточенным молитвенным созерцанием. Не случайно один из самых проникновенных пейзажей Нестерова носит «знаковое» название «Тишина» («Молчание»). В «Молчании», как и в «Пустыннике», и в «Видении отроку Варфоломею», фигуры людей едины с красками природы и растворены в пейзаже. Приглушенные, туманные краски словно «подсвечены» изнутри золотым сиянием. Тишина, умиротворение царят в пейзажах Нестерова, они проникнуты чувством гармонии человека и природы, в которой отразился лик Божий.

Нестеров. Св. Пафнутий Боровский Нестеров. Видение отроку Варфоломею Нестеров. Пейзаж с озером Нестеров. Молчание

В отличие от Саврасова и Нестерова, Левитан не был православным христианином. Однако, не будучи ортодоксально верующим, он столь же остро ощущал одухотворенность природы и стремился выразить на холсте «божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью» (слова художника из его письма к А.П.Чехову).

«Постигая любовью» русскую природу, Левитан слышит в ней и передает зрителю ее неповторимую мелодию, в которой есть и ноты светлой печали, и трагические величественные аккорды. Но грусть и трагические переживания художника, прожившего короткую жизнь (всего 40 лет), страдавшего от чахотки и тяжелой болезни сердца и уже в юности ощущавшего, сколь недолог отпущенный ему срок, не заслоняют от него красоты и величия природы; в лучших его пейзажах уголок леса или берег реки предстают частицей бесконечного Мироздания.

НАЧАЛО ТВОРЧЕСТВА

Левитан родился 18 августа 1860 г. в деревеньке близ железнодорожной станции Кибарты (ныне на территории Литвы). Несмотря на бедность, отец Левитана, заметив дарование своих сыновей Исаака и Авеля, принял решение переехать в Москву. Здесь оба юноши поступили в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Младшему – Исааку Левитану – в это время было 13 лет.

Семье приходилось перебиваться нищенскими заработками. Вскоре, в 1875 г., умерла мать Левитана, а за ней через два года и отец. Но, несмотря на тягостную нужду и горести, художник уже в ученические годы сумел сказать новое слово в русском пейзаже.

«ОСЕННИЙ ДЕНЬ. СОКОЛЬНИКИ» (1879)

Левитан. Осенний пейзаж Левитан. Осенние листья

В 1880 г. москвичи увидели на выставке картину Левитана "Осенний день. Сокольники". По аллее осеннего парка, между вспыхнувшими, словно золотые костры, кленами, стремительно идет навстречу зрителю молодая женщина в черном платье. Пространство – изгиб аллеи, хвойный лес, окруживший тропинку темной стеной, небо с рваными серыми тучами – словно стягивается в узел в глубине картины, властно вовлекая зрителя в мир чувств и переживаний художника, заставляя ощутить взволнованность, тревогу, острое чувство одиночества.

Фигура молодой женщины в пейзаже написана Николаем Чеховым, соучеником Левитана и братом знаменитого писателя А.П.Чехова. Впоследствии близкая дружба свяжет художника со всем семейством Чеховых, в особенности с Антоном Павловичем.

Написанный с натуры подготовительный этюд к картине «Осенний день. Сокольники» – "Осенние листья" – передает благоговейную нежность художника по отношению к природе. Написанные тончайшими золотистыми, сиреневыми, жемчужными оттенками сухие листья невесомо- хрупки и драгоценны. Кажется, ветер только что приподнял их в воздух и бережно опустил на землю, создав с помощью красок осенней природы изысканный ковер. Еще мгновение, и новый порыв ветра изменит его узор.

Картину "Осенний день. Сокольники" приобрел с ученической выставки П.М. Третьяков, что было тогда для любого художника особым знаком признания его таланта.

ВЕСЕННИЕ И ЛЕТНИЕ ПЕЙЗАЖИ ЛЕВИТАНА

Левитан. Портрет Кувшинниковой Левитан. Портрет Кувшинниковой Левитан. Портрет Чехова Левитан. Мостик. Саввинская слобода Левитан. Первая зелень. Май Левитан. Березовая роща

Но не только осенняя печаль наполняет работы молодого Левитана. Его весенние и летние пейзажи 1880-х гг., созданные в Саввинской слободе под Звенигородом и близ имения Киселевых Бабкино (на реке Истре), где Левитан неоднократно отдыхал и работал вместе с семейством Чеховых, проникнуты радостным чувством пробуждения, обновления жизни.

В это же время (в 1886 г.) произошла встреча художника с Софьей Петровной Кувшинниковой (1847-1907), которая стала его ученицей и музой. Из-за нее Левитан даже поссорился с А.П.Чеховым, усмотрев в рассказе «Попрыгунья» карикатурное изображение своих отношений с С.П.Кувшинниковой и ее мужем – врачом Д.П.Кувшинниковым. Ссора длилась целых три года, но в конце концов Левитан и Чехов восстановили былую дружбу.

В пейзаже "Первая зелень. Май" (1883) свежесть написанного с натуры этюда усиливает ощущение молодой, только-только распустившейся зелени; весенние деревья со светлой листвой окутаны нежным сиянием. Радуются весне, тянутся к небу не только деревья и молодая травка, но и сухой хворост, из которого сложен забор, и солома на крышах: длинные волнообразные вертикальные мазки, которыми они написаны, уподобляют их легким струйкам дыма, восходящим к небесам. В картине "Мостик. Саввинская слобода" (1884) почти не видно весеннего неба, но яркая ликующая голубизна словно проливается на землю, оставляя синие «лужицы» на ветхих бревнах мостика.

"Березовая роща" (1885-1889) погружает зрителя в стихию летней, пронизанной солнечным светом зелени. Нежные стволы берез, обрамленные кружевом листвы, словно купаются в солнечных лучах. Листья и трава сияют и переливаются драгоценной изумрудной зеленью, среди которой то тут, то там вспыхивают сиреневые, белые, золотисто-желтые капельки – венчики цветов. Поток воздуха, света, могучей жизненной энергии струится в картине, заражая зрителя чувством искрящейся радости.

ВОЛЖСКИЕ ПЕЙЗАЖИ

Левитан. Тихая обитель Левитан. Вечерний звон Левитан. После дождя. Плес Левитан. Свежий ветер. Волга

Особую тему в пейзажной живописи Левитана составляют картины, написанные во время путешествий по Волге или позднее, под впечатлением от встречи с великой русской рекой – «Вечер на Волге» (1887-1888), «Вечер. Золотой Плес» (1889) и др. Впервые художник отправился на Волгу весной 1887 г. и затем несколько лет подряд отдыхал и работал в летние месяцы в Плесе и других приволжских городах.

Волжскими впечатлениями вдохновлены знаменитые картины «Тихая обитель» (1890) и созданный как вариация к ней «Вечерний звон» (1892). В «Тихой обители» слились воспоминания о белокаменных соборах Саввино-Сторожевского монастыря близ Звенигорода, освещенных закатными лучами, и о Кривоозерском монастыре близ Юрьевца на Волге.

«Тихая обитель» и «Вечерний звон» своей созерцательной умиротворенностью близки пейзажам М.В.Нестерова. Но если у Нестерова умиротворение ощущается состоянием тихой радости, естественно присущим русской природе, то Левитану оно дается ценой тяжелой внутренней борьбы, отголоски которой едва «слышны» в нотках просветленной печали.

По свидетельству близко знавшего Левитана К.А.Коровина, художник, который «жил как-то не совсем на земле, всегда поглощенный тайной поэзией русской природы», любил наблюдать в природе последние лучи заходящего солнца. Он записал слова Левитана: «Эти последние лучи – печаль и тайная тоска души – особенная, как бы отрадная…»

В «Вечернем звоне» розовые закатные лучи окрашивают золотистым светом весь пейзаж, белые стены монастыря до краев напитаны этим теплым светом. Неспешное, свободное течение Волги, которая была для Левитана символом России, задает величавый ритм всей картине, который поддержан мерно дрожащим отражением монастыря в воде и ощущением слышимого в плавных линиях и чистых красках картины малинового звона, разносящегося на бескрайних просторах. Краски, густые и сочные в изображении воды и зелени, поднимаясь к небу со светящимися розовыми облаками, становятся все легче и прозрачнее, плавно, незаметно увлекая за собой ввысь взгляд зрителя.

По словам Коровина, «летом Левитан мог лежать на траве целый день и смотреть в высь неба. «Как странно все это и страшно, – говорил он мне, – и как хорошо небо, и никто не смотрит. Какая тайна мира – земля и небо. Нет конца, никто никогда не поймет этой тайны, как не поймут и смерть. А искусство – в нем есть что-то небесное – музыка».

«У ОМУТА» (1892)

Левитан. Портрет Панафидина Левитан. У омута. Рис. Левитан. У омута. Этюд Левитан. У омута

Картина «У омута» связана с впечатлением, пережитым Левитаном в 1891 г. Художник отдыхал и работал вместе с С.П.Кувшинниковой в имении Курово-Покровское (в Тверской губернии) у Панафидиных. В соседнем имении Берново был омут, о котором сохранилось древнее предание. Много лет назад молодой конюший влюбился в дочь мельника. Девушка ждала ребенка. Узнав об этом, помещик в гневе приказал отдать юношу в солдаты, а его возлюбленная с горя бросилась в омут. А.С.Пушкин, бывавший в имении, создал по мотивам этой легенды свою «Русалку». Омут вблизи мельницы был написан с натуры в Бернове, а картина закончена в имении Панафидиных.

Картина завораживает мрачным предчувствием опасности, беды. Однако в ней нет ощущения присутствия нечистой силы, скорее, по словам М.В.Нестерова, запечатлено "нечто пережитое автором и воплощенное в реальные формы драматического ландшафта". Гнетущая тоска, тревога, жажда сбросить оковы безысходности и затаенный страх перед неизвестностью пронизывают пейзаж Левитана. Узкий клочок берега на первом плане выглядит ненадежным, как кочка на болоте. На противоположный широкий берег перекинут мостик, но страшно ступить на скользкие бревна, которые, кажется, тут же разъедутся под ногами над самым гиблым местом омута; а дальше – такой же скользкий глинистый мыс. Серое небо с рваными тучами низко нависло над землей, и природа замерла в предчувствии грозы.

«ВЛАДИМИРКА» (1892)

Левитан. Владимирка

"Владимирка" – овеянная печальной славой в России дорога, по которой отправляли к месту ссылки, в Сибирь, осужденных. Многие не доходили до места назначения, погибали в пути. Левитан увидел эту истоптанную тысячами ног, разбитую колесами арестантских телег дорогу во время своего отдыха в Болдино в 1892 г.

Мотив дороги в русской живописи (у В.Г.Перова, И.Е.Репина и др. художников) издавна был символом нелегкого, полного горестей и невзгод жизненного пути – и отдельного человека, и всей России. Бесконечная дорога, в которую вливаются, как в реку, «ручейки» малых тропинок, уходит за горизонт, то взбираясь на низкие холмы, то опадая вниз. Сдержанная, «пасмурная» красочная гамма, скорбное, тоскливое настроение, слышимое в бесконечном повторе этих спусков и подъемов, ощущение затерянности, бесприютности человека среди бескрайних просторов, разрешаются надеждой: молитвой одинокой странницы перед иконой придорожной часовни, высоким небом, к которому восходит белая, словно облака, церковь вдали. Картину «Владимрка» Левитан преподнес в дар П.М. Третьякову.

«НАД ВЕЧНЫМ ПОКОЕМ» (1894)

Левитан. Церковь в Плесе Левитан. Над вечным покоем. Эскиз Левитан. Облачное небо. Сумерки Левитан. Над вечным покоем

В 1893-1894 годах Левитан работал над третьей, наиболее масштабной картиной своего драматического цикла - "Над вечным покоем" (1894), в которой его "мышление в образах" обрело почти натурфилософский, планетарный в своей сущности масштаб. Музыка эпического полотна «Над вечным покоем» сродни трагически-просветленным мелодиям высоко ценившего живопись Левитана П.И.Чайковского и «Реквиему» Моцарта. Осознание того, что главная тайна земли и неба, жизни и смерти в том, что «нет конца» приходит к художнику в последний период жизни, когда, по свидетельству М.В.Нестерова он «работал под явной угрозой смерти, вызывавшей в нем то упадок духа, то страстный небывалый подъем творческих сил. Он спешил насладиться жизнью, ему так скупо отпущенной, спешил налюбоваться красотами природы, такой непоказной у нас, но полной сокровенных тайн, доступных тем немногим избранникам, к коим принадлежал Левитан».

Нездоровье заставило Левитана очень рано задуматься о своей судьбе – еще в юности, когда невыносима сама мысль о смерти, и молодая плоть содрогается, почувствовав ее леденящее дыхание. На экзамене по анатомии, когда учитель попросил художника взять в руки череп, тот отшатнулся с криком: «Это ужасно! Это смерть! Я не могу видеть мертвых, покойников…»

В конце жизни Левитан в результате многолетней тяжелой и мучительной внутренней борьбы обретает мужественное приятие закона бытия. Он пишет в своей картине «Над вечным покоем» старое сельское кладбище на берегу озера, покосившиеся от времени деревянные кресты, ветхую часовенку, открытую всем ветрам. Художник выбирает такую точку зрения, что мыс на берегу озера, где располагается погост, кажется островом, со всех сторон окруженным бескрайней гладью воды. Вода в полотне Левитана – не зыбкая текучая среда, она словно застыла в неподвижности, скованная льдом вечности. И все же в картине все пронизано неуловимым ощущением движения. Остров, подобно кораблю, медленно, но неуклонно плывет навстречу бескрайнему небу. Ветер трепещет в кронах деревьев, словно в надутых парусах. В небе, которое занимает в картине большую часть пространства, ощущается поистине космический масштаб. Темные грозовые тучи нависли над землей, но выше, над ними – светозарное бескрайнее небо.

Художник пишет величественный пейзаж словно с высоты птичьего полета или проплывающих над землей облаков. Взгляд зрителя властно втягивается в центр картины, туда, где легкое розовое облако почти вплотную подошло к страшной грозовой туче, грозящей смертоносными молниями. Верхний край облака озарен отсветом золотистого неба, и это манящее своим теплым светом небо совсем рядом – надо лишь преодолеть темную грозовую преграду. Душа трепещет одновременно от ужаса перед темной тучей и от восхищения лицезрением близкого неба.

Взгляд художника, устремляясь вдаль и ввысь, проплывая над землей, «над вечным покоем», то есть местом, где упокоились навечно тела умерших, вместе с тем отчетливо видит происходящее внизу. На кладбище не видно людей, и многие могилы, вероятно, давно забыты, но в окошке часовенки теплится огонек свечи. Этот мерцающий огонек, такой крошечный и хрупкий на фоне бескрайнего Мироздания, – самое теплое красочное пятно в картине, притягивающее взгляд зрителя.

Проходят годы и века, целые поколения людей завершают свой жизненный путь, а в часовне снова и снова кто-то теплит и поддерживает огонь свечи и возносит молитвы об ушедших. Горящая свеча – древнейший символ жизни и человеческой души, получивший в христианскую эпоху новую смысловую наполненность. В картине Левитана этот мерцающий огонек – зримое воплощение краткой и уязвимой, но неизменно вновь и вновь возрождающейся жизни. Этот хрупкий огонек – словно капелька золотого света, упавшая с неба, открывающегося в бескрайней выси над черной тучей.

Воплотив в своих картинах трагические размышления и переживания, Левитан вновь наполняет свои пейзажи солнцем, в них ощущается обостренная радость любования красотой природы.

«ЗОЛОТАЯ ОСЕНЬ». 1895

Левитан. Золотая осень. Слободка Левитан. Золотая осень Левитан. Золотая осень Левитан. В лесу осенью

Картина Левитана «Золотая осень» особенно любима зрителями. Пейзаж был написан в имении Горка Тверской губернии, где Левитан гостил у друзей. Художник нашел в ней яркую и лаконичную живописную формулу праздничного зрелища осенней природы, о котором писал еще А.С.Пушкин: «В багрец и золото одетые леса». Звучный цветовой аккорд золотисто-желтого, голубого и зеленого, к которому кое-где примешан багряный, разработан в бесконечном богатстве оттенков.

Ярко вспыхивают золотыми и багряными кострами нежные кроны берез. Густые краски словно «кипят» на холсте. Лето, летнее тепло медленно, нехотя оставляют землю. Небо еще по-летнему ясное и светлое, с легкими прозрачными облаками. Чуть пожухшая трава на берегах реки передана «брызгами» приглушенных желто-зеленых красок. А река словно уже скована предчувствием зимнего холода.

Сам Левитан считал картину «Золотая осень» несколько «грубой». Однако осенний мотив с усыпанными золотом березками был одним из самых любимых в творчестве художника. Еще в 1889 г. Левитан написал картину «Золотая осень. Слободка» (ГРМ), а в 1896 г. написал еще один вариант пейзажа «Золотая осень» (ГТГ). Обе картины проникнуты особой, хрупкой и прозрачной тишиной и в то же время словно манят томящуюся в смятении душу к чему-то неизведанному, смешивая светлое, праздничное настроение с нотками печали.

«МАРТ». 1895

Левитан. Март

Старинный деревянный особняк на картине Исаака Ильича Левитана «Март» смотрит окнами на опушку леса, стряхнувшего с себя зимнее оцепенение. В глубине вечнозеленого соснового бора еще таятся холод и звенящая тишина, а на окраине деревья всеми своими ветвями радостно тянутся навстречу весеннему теплу. Солнца не видно, но именно его горячие лучи зажгли лазурь небес и окутали золотистым сиянием стену дома, который, словно живое существо, просыпается от зимнего сна, освобождая свои глаза-окна от тяжелых ставен; дверь на крыльце широко открыта, впуская внутрь тепло весны. Золото и лазурь становятся главными нотами звенящего радостью цветового аккорда, определяющего настроение картины.

Рыхлый, тяжелый пласт снега ползет по наклонной крыше крыльца и, кажется, вот-вот упадет с гулким шумом. Сквозь золотистые краски, которыми написана ведущая к дому тропинка, просвечивает холст, подобно тому, как из-под снега видна пригретая солнцем земля. Рядом, у опушки леса, еще стоят глубокие сугробы. Следы в этих сугробах «протоптаны» черенком кисти и пальцами художника. На снегу лежат весенние – синие и лиловые тени.

Художник срезает рамой стену дома, ветви деревьев, словно выхватывая случайный кадр из бесконечной панорамы пробуждающейся природы, но лошадка у крыльца удерживает взгляд зрителя в центре картины, не давая нашим глазам беспорядочно разбегаться вокруг. За ней видны еще голые, без листьев ветки деревьев, но в окружающем их радужном свечении чувствуется скорое появление первой зелени. На самой верхушке одной из берез висит скворечник. В реальности такая тоненькая веточка сломалась бы под его тяжестью, но Левитан сознательно пренебрегает законами тяготения, чтобы дать ощутить, с какой неодолимой силой все живое тянется весной к небу, к солнцу, к новой жизни.

«Нет конца» - Левитан один из немногих понял эту тайну и передал ее нам в своих проникновенных лирических пейзажах.

НАТЮРМОРТЫ ЛЕВИТАНА

Левитан. Одуванчики Левитан. Васильки Левитан. Натюрморт с бессмертниками Левитан. Сирень Левитан. Фиалки и незабудки Левитан. Белая сирень Левитан. Белая сирень

В середине 1890-х годов Левитан любил писать натюрморты. Скромные букеты полевых цветов (васильки, одуванчики), гроздья сирени, написанные с пронзительной нежностью и теплотой, в то же время подобны сияющим космическим созвездиям; в них воссоздана словно сама стихия цветения жизни во Вселенной.

В русской живописи конца 19 в. у них нет аналогий. Пожалуй, лишь поздние натюрморты Эдуарда Мане, созданные тяжело больным художником в конце жизни, могут сравниться с левитановскими страстной любовью к жизни, пронзительным переживанием хрупкой красоты природы. Лишенный возможности двигаться, Мане писал цветы, которые приносили ему из сада.

Э.Мане. Гвоздики и клематисы в хрустальной вазе Э.Мане. Букет пионов Э.Мане. Две розы на скатерти Э.Мане. Розы в вазе Э.Мане. Цветы в хрустальной вазе Э.Мане. Сирень в вазе

На посмертной выставке художника в Париже (1884) эти натюрморты видел В.И.Суриков и - один из немногих русских мастеров - сумел в полной мере оценить не только пленэрные поиски и свежесть палитры Мане, но и глубоко прочувствовать содержательные возможности новой живописи. Жена художника В.Д.Поленова вспоминала о встрече с Суриковым в Париже: "Все твердит, что графин Manet выше всякой идеи".

ПОЗДНЕЕ ТВОРЧЕСТВО

Левитан. Автопортрет Левитан. Лилии. Ненюфары Левитан. Цветущая ветка яблони

В конце 1890-х гг. у Левитана обострилась тяжелая болезнь сердца. Наблюдавший художника как врач А.П.Чехов горестно констатировал неизлечимость заболевания. Но и в эти последние годы Левитан продлжает самозабвенно работать. В его картинах и этюдах ощущается «страстная жажда жизни» (слова А.П.Чехова) и нежная любовь к красоте природы во всех ее проявлениях. В этот период в его живопись входят и новые мотивы – лунные ночи, дождь, буря, ветер, грозящие превратить в хаос природную гармонию. Но и теперь его переживание природы в целом остается солнечным и обостренно-жизнеутверждающим.

В некоторых работах Левитан приближается к проблематике символизма и модерна («Ненюфары», 1895, АГКГ). Его работы стараниями А.Н.Бенуа и С.П.Дягилева, с которыми художник подружился в эти годы, экспонируются на выставках Мюнхенского Сецессиона – одного из главных центров искусства в стиле модерн. Однако в своих основах видение Левитана остается натурным; и к обобщению, монументализации, насыщению символикой он всегда идет от реальных, живых впечатлений, от своего переживания красоты природы.
«ОЗЕРО» («РУСЬ»). 1899-1900

Левитан. Озеро

Одной из последних работ художника стало монументальное полотно «Озеро» (1899-1900). Импульсом к ее созданию стали строки из пушкинского стихотворения «Последняя туча рассеянной бури». Левитан воссоздал в пейзаже все то, что было ему дорого в родной стране: высокое небо с величаво плывущими облаками и кристально чистую воду озера, из бездонной глубины которого тянутся к свету кувшинки; леса и поля, деревеньки и церкви со стройными колокольнями. Не случайно сам художник называл картину «Русь».

Радостное переживание ясного и светлого осеннего дня воплотилось в звучности и свежести красочной гаммы. В яркой сини воды и небес в сочетании с золотом, нежной зеленью и снежной белизной словно слышится праздничный перезвон. Бесконечная высь неба опрокидывается в столь же бездонную глубину озера, в котором, кажется, не отражаются, а поднимаются из глубины, навстречу своим небесным собратьям, облака. Огромные башни облаков плывут по небу мимо белых башнеобразных колоколен. Широкая, разомкнутая дуга берега позволяет ощутить бесконечный простор русской земли. Посреди озера колышутся на ветру стебли камыша. Этот хрупкий островок камыша посреди озера словно намечает точку в центре мира, где находится зритель.

В 1898 г., когда не стало учителя Левитана А.К.Саврасова, художник возглавил пейзажный класс Московского Училища живописи, ваяния и зодчества. Столь же внимательный к ученикам, как некогда Саврасов, художник внимательно следил за успехами своих питомцев, ездил вместе с ними на этюды. Весной 1900 г. художник сильно простудился на даче в Химках, где писал пейзажи на пленэре (на открытом воздухе) со своими учениками, что повлекло за собой тяжелое обострение сердечной болезни. Смерть настигла художника 22 июля 1900 г. Левитану было чуть меньше 40 лет.

Художника похоронили на Дорогомиловском кладбище в Москве. В 1941 г. его останки были перенесены на Новодевичье кладбище.

© Т.В. Ильина, 2011.